Предчувствие холодной войны

Традиционно вопрос взаимоотношений между Россией и США становится темой обсуждения чуть ли не каждой донецкой семьи, сколь угодно мало интересующейся политикой. Случается это в большинстве своем тогда, когда все внутригосударственные темы для внутрисемейных дебатов исчерпываются, а душа требует дискуссии. Причем дискуссии на темы глобальные. Объективными подобные споры назвать трудно. США в нашем регионе, как правило, не любят, в то время как Владимир Путин является, чуть ли не главным кумиром восточноукраинских пенсионеров. Из года в год риторика таких вот «домашних» дебатов фактически не меняется. Одни привыкли в абсолютно всех, даже бытовых проблемах находить «американский след». Другие винят «северного диктатора» в срыве всех украинских демократических начинаний. В то же время взаимоотношения двух сверхдержав становятся все более прохладными, и хотя до точки замерзания дело пока не дошло, негативная тенденция налицо. Публично Москва и Вашингтон выказывают желание строить свои взаимоотношения на дружеской, партнерской основе, однако по-настоящему партнерских проектов между двумя странами с каждым днем становится все меньше и меньше, зато претензий друг к другу все больше и больше. Среди них - ограничение свободы слова, фактическое единовластие в законодательной и исполнительной власти, преследование инакомыслящих. Дело «ЮКОСА», убийство Политковской и Литвинова…
Этот и многие другие факты свидетельствуют о переходе российско-американских отношений в новую фазу. Переход этот не случится в одночасье, но то, что показному партнерству последних лет жить осталось недолго, сомнений почти не осталось. И для такого утверждения есть весьма веские причины.

В свое время стремление Владимира Путина прицепить российский вагон к сформированному американцами поезду борьбы с международным терроризмом сыграло с Россией злую шутку. Этот беспроигрышный, по мнению Кремля, ход должен был решить сразу две проблемы. Во-первых, выбить из рук западных политиков козырную чеченскую карту.
Мы боремся против одного врага, которого сможем победить лишь совместными усилиями. Взрывы домов в Москве и атака на башни Всемирного торгового центра - звенья одной цепи, головы одной гидры, именуемой исламским фундаментализмом. Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке. Примерно такой была суть публичных посланий, обращенных Владимиром Путиным в сторону Вашингтона.
Москва рассчитывала, что антитеррористический альянс с Соединенными Штатами даст ей возможность проводить в отношении чеченских сепаратистов жесткую политику, не испытывая при этом излишнего внешнеполитического давления. Вы не лезете в наши дела на Кавказе, мы закрываем глаза на ваши планы "навести порядок" в Афганистане и Ираке. Расчет, как показалось вначале, был верным - американцы стали все реже говорить о Чечне, в ответ Россия заняла, по сути, нейтральную позицию по отношению к проводимым США афганской и иракской военным компаниям. Показательным в этом отношении является такой факт: вторжение американских войск в Ирак вызвало массовые акции протеста во всем мире - в Германии, Франции, Португалии, Испании, Англии и в тех же США прошли грандиозные демонстрации, в которых участвовали миллионы людей, требующих немедленного прекращения, по их мнению, несправедливой войны. В то же время ни в одном городе России на улицы не вышло сколько-нибудь заметной толпы, негодующей по поводу американского произвола. И это при том, что, по результатам опросов общественного мнения, действия США в Ираке более 90 % россиян оценили как "крайне негативные".
Что касается второй цели, которую преследовала Россия, вливаясь в международный антитеррористический альянс, - это окончательное формирование внешнеполитического вектора, в котором белым пятном непростительно долго оставался пункт "внешние враги". Пугало в виде
внешнего врага Путину было жизненно необходимо, поскольку без него формирование задуманной им системы авторитарной демократии шло недостаточно быстрыми темпами. Международная сеть террористов, которая мечтает уничтожить Россию, казалась вполне подходящим для этой цели объектом.
К несчастью для Кремля, ни первую, ни вторую цель антитеррористический союз со Штатами не решил. Инициативу по давлению на Россию в чеченском вопросе взял на себя Европейский Союз, а Белый Дом нашел другие болевые точки, позволяющие держать Кремль в нужном ему тонусе.
Среди них – тайные поставки оружия в так называемые страны «оси зла», помощь российских ученых в строительстве ядерных объектов в Иране, плюс уже традиционные претензии о соблюдении декларируемых российским правительством демократических принципов. Не случилось и с внешним врагом. Борьба с абстрактным противником, которого невозможно даже персонифицировать по его лидеру (Басаев для такой роли мелковат, а Осама бен Ладен - он же почти свой), рядового россиянина так и не вдохновила. Тем более он-то (россиянин) знал, кто на самом деле настоящий, "любимый" внешний враг. Знал и Путин, да сказать не мог - сам ведь набивался в союзники.

Неудобное положение, в которое попал официальный Кремль, в результате непродуманных действий на международной антитеррористической ниве, можно было бы рассматривать как эпизод - локальный проигрыш одной партии в долгоиграющем шахматном турнире. Однако подобных нехороших эпизодов за последние несколько лет произошло столько, что из них сложилась ясно читаемая фраза - "глубокий, системный кризис российской внешней политики". Причем, самым обидным и непростительным для режима Путина являлось то, что львиная доля внешнеполитических поражений случилась на территории, которую Россия считала "своей".
Умирающий Гейдар Алиев перехитрил всю российскую дипломатию и фактически не дал Кремлю принять хоть малейшее участие в процессе азербайджанского престолонаследия. Грузинскую "революцию роз" просто «проморгали» - усердно боролись с Шеварнадзе, но оказались абсолютно не готовыми к тому, что его может побороть кто-то другой. Следом «погром с переворотом» в Киргизии. О Прибалтике вообще говорить не стоит. Даже с Белоруссией, которую в России принято считать братской, раз в полгода случается серьезный конфликт, как вот, например «газовый» прошлой зимой, и тогда на успокоение разгневанного "бацьки" приходится срочно бросать московскую "пожарную" команду. Наконец поражение в президентских выборах на Украине в 2004, да и вообще ставка на Януковича, который, по мнению многих экспертов с каждым годом становится все более проукраинским политиком и все меньше смотрит в сторону северного соседа, только подтверждает неутешительный для российской внешней политики диагноз: Москва абсолютно не контролирует ситуацию даже в ближнем зарубежье, не говоря уже о дальнем. Более того, создается впечатление, что о большинстве «ситуаций» она даже не подозревает и узнает о них по факту свершения из телевизора.
Но и это еще не все. В пассиве Кремля передача Китаю пусть мизерной, но все-таки части территории России. Разговоры о возвращении Японии Курильских островов сегодня ведутся как никогда серьезно. Россия практически утратила сферы влияния в Юго-восточной Азии, Африке, Латинской Америке, ее влияние на ситуацию на Ближнем Востоке сведено к минимуму. Таким образом, российская внешняя политика только и делала, что вела отступление по всем фронтам. И не в последнюю очередь потому, что наступать-то ей было некуда - кругом одни друзья.

Как бы ни было неудобно Владимиру Путину обманывать ожидания "друга Джорджа", но на периоде романтических отношений (пусть даже их видимости) между Москвой и Вашингтоном ему желательно ставить точку. И хотя рейтинг российского президента, несмотря на внешнеполитические провалы стабильно высок, идея поработать годик что называется «на себя» и уйти в лучах абсолютной народной любви, ой как заманчива. А лучше волка в овечьей шкуре, который долго прикидывался верным товарищем, в качестве объекта для обвинений Владимиру Владимировичу не найти. Тем более, в истинных намерениях США простой российский обыватель, в отличие от «наивных» руководителей страны, никогда не сомневался. Если Путин в свой последний президентский год наберется храбрости и решится объявить, что действия США в отношении России носят недружественный характер, автоматически решатся многие его проблемы. Несомненно, Путина еще сильнее полюбит народ, простив президенту даже неуклюжую попытку проведения непопулярных реформ. Разве вышли бы протестовать пару лет назад против нашумевших реформ ЖКХ или монетизации льгот пенсионеры, если бы им намекнули, что державе остро не хватает денег на баллистическую ракету, которая будет нацелена на США? Да они не то что не протестовали, а еще и добровольные взносы на это дело сдали бы!
Условия близкого к холодной войне состояния позволили бы руководству России делать многие вещи, на которые сейчас не хватает духа. Хотя очень и очень хочется. Например, послать бывших партнеров с их претензиями к нарушению основных демократических принципов куда подальше. Дипломатическим языком, конечно, что, впрочем, на дальности посыла ни коим образом не отразилось бы. Кремль смог бы открыто проводить жесткую политику в отношении ближайших соседей, занимающих, по его мнению, проамериканскую позицию. И даже в отношении тех, у кого только мысль появится такую позицию занять. На войне - оно ведь, как на войне.
Антагонизм с Америкой при нынешних астрономических ценах на нефть с экономической точки зрения России не так уж страшен. Зато политические выгоды очевидны - США в мире сейчас не любят многие, причем, не только так называемые страны-изгои. Обретение новых товарищей по нелюбви к американцам позволит России иметь реальное, а не эфемерное влияние на политические процессы, проходящие в мире. В общем, куда ни кинь, всюду выгода.
Конечно, Москве нужен будет формальный повод для официального оформления конца эпохи большой российско-американской дружбы. Но мир большой, событий много и рискну предположить, что дверца в политический холодильник может быть открыта уже очень скоро...