Ради них она оставила престижную профессию бухгалтера, выдержала противостояние, непонимание и истерики самых родных и близких людей, которые откровенно «крутили у виска», услышав, что дочь и внучка решила создать приют для бездомных собак. Солидный титул – «директор Донецкого городского благотворительного фонда «Пиф» - только на бумаге. В реальности, Виктория Васильева – редкий экземпляр человеческой породы, вступившей в неравный бой за братьев меньших с гомосапиенс под названием «собачье сердце».

Как же был прозорлив Михаил Булгаков, когда решил разрушить грань между человеком и собакой. Ведь Шарик был нормальным псом, пока не стал человеком.

Каждая собака в приюте - наглядное пособие человеческой жестокости и садизма. У каждой - своя печальная, а то и душераздирающая история. Ведь обласканные, счастливые сюда не попадают. Потому проблем у Вики и ее добровольной помощницы, студентки Иры Беловой – выше крыши. Прежде всего, - легализация приюта, который до сих пор официально не зарегистрирован. Беспокойное хозяйство требует внимания и заботы так, что времени на бумажную волокиту и хождение по чиновничьим кабинетам просто нет. А те и рады, нет, чтобы помочь, так еще и палки в колеса ставят. Зато, когда горожане звонят, куда отдать бездомного пса, тут же дают телефон Виктории. На этом взаимопонимание городского исполкома и приюта заканчивается.


Все началось восемь лет назад, когда вместе с мамой девушка арендовала помещение под кафе на территории завода «Термопласт». Как водится, там, где пахнет едой, туда и тянутся голодные собачки, которых Вика подкармливала объедками. Вначале их было восемь, а потом - 80. Заботу о бездомных четвероногих разделял и директор завода, теперь уже бывший, Евгений Гринчук. После смены учредителей, поменялось и руководство, которое потребовало в короткий срок, убрать собак с территории завода. Новое место работы не повлияло на душевный склад Евгения Гринчука. Он остался верен своим принципам и привязанностям. Собаки приюта сразу признали в нем своего хозяина. Еще бы, кто им будет еще возить на собственной машине, в забитых под завязку багажнике и салоне, лакомые кости? Как раз, когда мы приехали, Евгений Иванович разгружал это «богатство», вызывая радостный ажиотаж и жуткий гвалт у обитателей приюта.

Сделав первый шаг по направлению к питомнику, признаться, я порядком растерялась от такого плотного «собаконаселения». Как и водится, хвостатые постояльцы встретили непрошенных гостей многоголосым, но вовсе незлобным, лаем. Так, для порядка. А потом таким же дружным хором, кинулись знакомиться: кто полез сразу обниматься, кто терся у ног, а кто не прочь был и поцеловаться.


Невероятно, обиженные, искалеченные людьми, четвероногие прощали нам все, и готовы были любить, только приласкай. А вы говорите, «собачье сердце». Злым оно становится, когда попадает к злобным хозяевам. От них и перенимает характер и повадки.

Но вернемся к человеческому измерению, где несправедливость, ложь, обман и жестокость проявляется не только к братьям меньшим, но и себе подобным.

- Когда нас попросили покинуть территорию завода, где благодаря Евгению Ивановичу были вольеры, мы лихорадочно принялись искать радом хоть какую-то территорию. - Рассказывает Виктория, - нашли заброшенный пустырь на месте бывшего АТП, место, облюбованное наркоманами. Пришлось нанимать два грузовика, чтобы вывести шприцы. До сих пор боимся нечаянно наступить на иголку. Место нашли. Выделил его нам Буденовский исполком. Как только переехали, сразу зарегистрировались, но тут началась волокита с оформлением документов в городской мэрии. И длится она до сих пор. Сдвиги есть, но официально территория еще не закреплена за нами - живем на птичьих правах.

Вот так, и вместо помощи и поддержки общественная организация, осталась наедине со своими проблемами. Приют, где содержится более 190 взрослых собак и более 30 щенков, требует капитального обустройства. О цивилизованном содержании животных, как это организовано, скажем. в европейских странах, приходится только мечтать. Строительство вольеров, подсобных помещений, ветеринарной клиники, центра стерилизации (последнее особенно важно!), видится только в идеальных мечтах. Хотя такой опыт прекрасно прижился в одесском приюте, которому помогают немцы, там учтены все эти нюансы. Ведь без стерилизации такое количество животных может дать в год десятикратный приплод. В общем, приют требует серьезных вложений. Конечно, проще вызвать «Будку», и отстрелять, сбросить несчастных животных в яму, как это делалось многие годы. Но, как после этого жить? Ведь каждая тварь – создание Божье. По требованиям европейской конвенции, отстрел бездомных животных в Украине запрещен. Значит, надо легализовать их право на жизнь.

Но пока у приюта нет самого необходимого, и, прежде всего, – воды. И это при тропической жаре нынешнего лета! Тот же Гринько делает по три-четыре ходки в день. Но разве стареньким «Жигуленком» навозишься - едва хватает на варево. А ведь необходимы водные процедуры – профилактика от болезней. Но чтобы провести водопровод, как минимум надо выложить 12 тысяч гривен. А ночью здесь должны быть дежурные. Эту роль опять же добровольно взяли на себя Евгений Гринько и отчим Виктории, чередуясь сменами.

- Вика, а какая у вас зарплата?- спрашиваю и директора.

- Зарплата?! – изумленно переспрашивает девушка. - Работа у нас бесплатная. И это знает каждый. Умер мой дедушка и оставил мне квартиру. Я ее продала, а деньги положила на депозит. Одну часть взяла, а остальную положила в банк, вот и беру проценты и использую эти деньги для строительства вольеров, плачу ребятам, которые этим занимаются. Пока построили пять. И из них только два пригодны для жилья. Необходимо бетонировать пол, для того чтобы можно было убирать за собаками. А чтобы забетонировать, нужна вода. На машине ее не навозишься. А кроме этого нужно поддерживать санитарное состояние, кормить собак. Пять раз варим еду на костре в четырехведерной и трехведерной кастрюлях. Всегда чумазые, как трубочисты. Это к вашему приезду принарядились. Зимой покупаем горнолыжные комбинезоны из секонда. Сама покупаю медикаменты, сама уколы делаю, вывожу паразитов. Ну, если есть серьезные вещи – полостная рана, тут без ветеринара не обойтись. Ветслужба помогает нам в рамках фонда «Гуманитарных инициатив». Берут плату только за лекарство, а за операцию – нет. Так и выживаем.

- Вы знаете имена всех собак, сами их давали?

- Да ведь они приблудные, выброшенные. Даем им новые имена, на третий раз собаки уже откликаются. Они очень умные. Вот овчарку выгнали – супер собака. Выбросили из-за того, что она погуляла с дворняжкой. Подобрали мы ее со щенком. Я уже нашла ей хозяина. Когда отдаю собаку, заполняем бланк договора. Это юридический документ. И там оговариваются условия, что я могу посещать своих питомцев, интересоваться, как их новые хозяева содержат. Если что-то не так, имею право забрать животное назад. Кстати, хозяин, взявший собаку, не может без моего согласия делать эвтаназию – усыплять, и передавать ее третьему лицу.

- Скажите, что движет вами, когда вы занимаетесь животными?

- Не знаю, как вам однозначно ответить. В нашей стране, при нашей системе это дело неблагодарное. Но я изначально ни на какие благодеяния не рассчитывала. Может, это прозвучит кощунственно, но после того, как я столкнулась с тем, как может человек поиздеваться над животным, не то, что разочаровалась, но с недоверием отношусь к людям. Не отрицаю, есть среди них добрые и душевные, но я сталкиваюсь с такими проявлениями жестокости, что у меня не хватает духу назвать живодера «человеком». Вот видите – Лейла. С нее сняли кожу от головы до лопаток, и от подбородка до груди. Ей делали четыре операции - сшивали эту кожу. Беляку прибили лапы к лавке гвоздями на бульваре Пушкина. Утром гуляла со своей собакой и увидела, как он стоит. Подошла, а у него в лапах гвозди торчат, плоскогубцами их выдирала. Первые месяцы он ходил и плакал – «плачущая собака» была. Да они умеют, как и люди радоваться и плакать, переживать, нервничать и злиться. И в отличие от людей, быть верными и преданными несмотря ни на что. Встречается такое, что нарочно не придумаешь. Помесь ротвейллера и овчарки хозяева держали в клетке размером 70х70… И все-таки есть хорошие люди, и я на них надеюсь, что именно от них придет какая-то помощь. Не может же быть все так плохо.


- Евгений, а что вас здесь движет, почему помогаете бездомным животным?

- Нас всех тут считают ненормальными. А если серьезно, этот приют мы организовали, как протест против людской жестокости. Есть собаки брошенные, которые не смогут выжить, адаптироваться в условиях улицы, а есть дворовые, бродячие, бездомные, бесхозные, называйте их, как хотите, за них мы и боремся. В городе должна быть создана специальная программа в отношении таких животных. Прежде всего, нужна стерилизация. Проблему содержания бездомных животных силами двух-трех человек не разрешить. Мы хотим, чтобы нас услышал городской голова. Программа по содержанию животных в Украине есть. Нужно, чтобы она только обрела жизненную силу. Для поддержания нормального санитарного режима города ведут отстрел собак. Понимаю, что это тоже иногда надо, – есть агрессивные, больные, бешеные собаки. Их надо, как теперь говорят, утилизировать, усыплять, а не отстреливать. Для этого нужно купить одно ружье – шприцемет. В небольшой Константиновке его приобрели за 2,5 тысяч долларов. Кроме того, там ежемесячно для приюта собак, который дислоцируется на базе милицейского питомника, выделяют 13 тысяч гривен. А у областного центра не находится на это средств, хотя на утилизацию бродячих собак, знаю, выделятся немалые деньги. Так вот их и нужно использовать по назначению. Когда идет санация города и расстреливаются все подряд собаки, в том числе и щенки, это вызывает не только протест, но и негодование. Если Украина приняла решение о запрете отстрела собак, надо выполнять его. А для этого необходимо создать карантинную зону, профилактику и лечение, адаптационные условия, чтобы собака привыкла к приюту. Многие животные находят здесь своих хозяев, многих забирают на службу. Кстати, работники милиции просят не дорогих породистых собак, а дворняжек, они более выносливы и адаптированы. Я за то, чтобы находились средства не только на утилизацию, но и на содержание бездомных собак, иначе гуманного общества нам не видать, как своих ушей.